«Вижу на­мек на буллинг — резко пресекаю». Учительница-зумерка и ее коллега из поколения Х — о работе в школе и современных детях

«Я старой закалки. У моих детей на парте книга»

— Татьяна Григорьевна, вы вы­брали профессию учителя в слож­ное для страны время, можно ска­зать, на сломе эпох. Наступали ли­хие 90-е, когда главной ценностью стали деньги, а не знания. Как вы решились пойти работать в школу?

— Действительно, в конце 1980-х в моем окружении были очень попу­лярными профессии, связанные с тор­говлей. И я тоже поначалу поддалась общей моде — два раза поступала на товароведа. Но, видно, планы у Бога на меня были иными — оба раза я не поступила. Работала упаковщицей на радиозаводе. Это был важный жизнен­ный опыт, научивший общению с людь­ми. Но главное, что я поняла: чтобы чего-то достичь в жизни, нужно иметь высшее образование.

Почему решила пойти в педагоги? Наверное, свою роль сыграла праба­бушка. Она была учителем, причем очень строгим! Даже с нами, ее прав­нуками. Она нас не баловала. Никакого своенравия и делания того, что хочу, не допускалось. Хорошо помню, что обед у неё в доме был с 14 до 15 часов. Ес­ли мы на него не успевали, то остава­лись голодными. Впоследствии дисци­плинированность и умение себя орга­низовать мне очень пригодились, за что я бесконечно благодарна прабабушке.

— После первого урока вам не за­хотелось сбежать и все-таки отучить­ся на товароведа?

— Мне сразу дали старшие классы, причем те, которые считались слож­ными. Как сейчас помню свой пер­вый урок. Когда я вошла, в классе во­царилась гробовая тишина. И я не зна­ла, к чему быть готовой. То ли сей­час начнется «переворот», то ли у де­тей так проявился страх перед новым учителем.

Мне и самой было очень страшно — ладони до того вспотели, будто я их окунула в воду. Мою неуверенность по­чувствовали дети, потому что они нача­ли смеяться. Тогда я взяла себя в руки и свой первый урок провела в строго­сти. И до сих пор считаю, что на уроке превыше всего дисциплина.

А поверить в себя как педагога мне помог тогдашний директор гимназии Виктор Иванович Петухов. Я посеща­ла его уроки русской литературы, бра­ла с него пример. Он тоже филолог, ли­тературовед. Интеллигент до мозга ко­стей. Мы и сейчас поддерживаем тес­ную связь.

— То есть авторитет учителя, пре­жде всего, складывается из строгости и дисциплины?

— Авторитет учителя складывает­ся — и это аксиома — из его знаний. Если в тебе нет того, за чем приходит ученик на урок, тогда это большая беда. Но и молодому педагогу нельзя позво­лять, чтобы ученики общались с ним на равных. Из этого не выйдет ничего хо­рошего. Без дистанции наступит хаос.

— Как учителю в современной школе конкурировать с интернетом, где собраны все знания мира?

— Да, сегодня в интернете очень лег­ко найти ответы на любой вопрос, но беда вся в том, что это не развивает че­ловека, а притупляет ум. А я хочу, что­бы мои ученики сами находили отве­ты. И эти ответы брали не в готовом ва­рианте, а из своего жизненного опыта. Потому что это значит — быть свобод­ным от шаблонов и от навязывания. Но ни в коем случае, конечно, не от зако­нов общества. Найти свой внутренний стержень и свое внутреннее «я» — это самое главное, что может дать учитель на уроке.

Я не могу сказать, что моим учени­кам, которые, безусловно, много вре­мени проводят в интернете, не хочет­ся учиться.

— То есть ваши ученики пишут сочинения сами и не используют для этого искусственный интеллект?

— Приносят и такие сочинения, ведь это дань моде. Мы не можем уйти от правил и законов времени. Любой ребе­нок, он ищет простоты, быстрого реше­ния вопроса. И в этом плане ИИ им по­могает. Чтобы увидеть настоящее мне­ние, просто нужно давать сочинение не в качестве домашнего задания, а на уроке. И тогда ученики раскрываются.

Недавно мы писали сочинение на те­му добра — нужно ли оно в современ­ном мире. Я читала работы и понима­ла, что не все потеряно. Я горжусь тем, что мои дети усвоили важную мысль: день, прожитый без добра, — это впу­стую прожитый день. Как говорил Пи­мен Панченко: «Той дзень прапаў і страчаны навекі, калі ты не зрабіў та­го, што мог».

Вам может показаться, что я лите­ратурный динозавр, который остался жить в прошлом столетии. Это не так. Я использую цифровые технологии и на уроках, и вне уроков. И я не против нейросетей как таковых, ведь их воз­можности можно применить с пользой. Сейчас, например, популярно оживлять писателей, и они сами читают свои сти­хи. Детям это интересно. Это заворажи­вает и может стать тем крючочком, с ко­торого начнется интерес к хорошей ли­тературе. Но все-таки база, основа, она должна идти из старых советских на­работок. У меня на уроках всегда пер­вична книга.

— То есть бумажные методички в современной школе рано «списы­вать в архив»?

— Да-да. Я именно так скажу. Но па­раллельно с указкой есть компьютер, и это сейчас наша реальность.

— Сами вы много времени прово­дите в интернете: не по работе, а что­бы отвлечься?

— У меня на это нет времени. На­грузка большая, иногда до двух ночи проверяю тетради. Но если бы было, честно говорю, я бы сидела. Интернет — это «багна», которая засасывает.

— Есть примеры, когда ваши кол­леги ведут собственные блоги в TikTok и других социальных сетях. Они набирают десятки тысяч под­писчиков, а школьные ролики виру­сятся — обрастают тысячами лайков, репостов, комментариев. Никогда не возникало желания тоже таким обра­зом проснуться знаменитой?

— Я не зарегистрирована в TikTok". Как и многие люди моего поколе­ния, больше пользуюсь Viber и Telegram. Изредка почитываю ка­налы про здоровье и кулинарные. А вот «звездой ТикТока» приходилось быть (смеется).

Как-то дети сняли меня в ролике на тему «Ура, каникулы!» Причем ког­да происходила съемка, я не знала об этом. Они меня попросили войти в класс радостной. «Представьте, Татья­на Григорьевна, что вам подарили са­молет», — вот с таким примерно ви­дом. Я подыграла.

Перед тем как выкладывать, конеч­но, спросили разрешения. Так что сни­маться я не против, но сама быть авто­ром не хочу.

— Давайте поговорим о родителях учеников. Есть мнение, что отноше­ние к педагогу кардинально измени­лось. Причем не в лучшую сторону…

— Недавно мы с детьми проходи­ли «На ростанях» Якуба Коласа. Там есть такой эпизод, где главный герой Андрей Лабанович идет по улице, и ему все кланяются, даже старики. По­тому что понимают — идёт светоч зна­ний, та искра, которая зажжет осталь­ных. «От профессии учителя рождают­ся и все остальные профессии» — так раньше говорили.

В таком обществе проще было рабо­тать, потому что от семьи шло это ­ува­жение. Сейчас время диктует свои пра­вила. Учитель — это человек, который оказывает услуги по получению зна­ний. Поэтому добиться к себе уваже­ния — наша первостепенная задача. А это, как я уже говорила, можно сделать только при помощи знаний.

— Сейчас очень много говорят о поколении зумеров. О детях, рож­денных с середины 1990-х по 2010-е, существует масса стереотипов. На­пример, что им не нужно высшее об­разование, они ценят баланс между отдыхом и работой, легко её меняют и в целом не боятся перемен в жиз­ни. Что вы как педагог можете ска­зать по этому поводу?

— Мой племянник поступил имен­но так, как вы сказали. Он ушел из ме­дицины в «айти». Так что это действи­тельно мобильные дети.

Я считаю, что человек вправе пробо­вать себя во всем. Но он не должен от­даваться моде, нужно выбирать то, что ближе душе, где можно проявить себя в большей степени. Поэтому я не против выбора, я за правильный выбор.

У современной молодежи нет страха перед неизвестностью. Они делают шаг туда и благодарны этой неизвестности за тот опыт, который получают. А мы этого боялись.

Если бы я в свое время сказала маме, окончив университет и получив диплом преподавателя, что не буду работать по профессии и ухожу в другую сферу, мне бы этого не позволили. Потому что вы­бор сделан, и ему нужно быть верным до конца. Такое было мнение поколе­ния моих родителей и, наверное, ещё моего поколения.

Сама я бы никогда не изменила про­фессии учителя. Я, кстати, много над этим думала. В том смысле, чем бы могла ещё заняться, когда уйду из шко­лы. Сидеть дома на пенсии не хочется! И пока другого применения я для се­бя не нашла. Я — учитель. И в душе, и в жизни.

«На уроках использую мемы»

— Анастасия Петровна, признай­тесь, были сомнения в том, что шко­ла и преподавание — это ваше? На­верняка в старших классах вы виде­ли себя в более «современной» про­фессии?

— Сомнения были, как и у любо­го человека, стоящего перед выбором. Я понимала, что хочу связать профес­сию с английским языком, хотя в пре­подавании себя не очень видела. Но у меня перед глазами был отличный при­мер — педагоги в университете, очень мотивированные и вовлеченные. Я то­же загорелась их мотивацией.

В старших классах я мечтала занять­ся машинной вышивкой, подумывала связать с ней свою профессию. Теперь это мое хобби. И первое, что я сдела­ла, когда у меня появилась машинка, — это косметичку для будущего мужа. На бабушкин юбилей мы с ним вместе вышили фартук с фразой «Чемпион по оладушкам». Бабушка, конечно, была в восторге.

— Предположу, что свой первый урок вы провели необычно. Детям, наверное, очень понравилось.

— На первый урок в четвертый класс я решила войти креативно. Принес­ла своего любимого плюшевого мед­ведя и сказала: «Ребята, сегодня вме­сте со мной на урок пришёл настоя­щий синий медведь. Он будет с вами учить английский язык, но у него пока не получается. Давайте вместе помо­гать ему». Детям очень понравилось, они у меня до сих пор спрашивают, а где же тот мишка?

Мы передавали мишку по классу, дети его гладили. Я объясняла, что он любит только бережное отношение. То есть на уроке мы учили не только пред­мет, но ещё и то, как нужно относить­ся к другим.

— Вы из того поколения, которое выросло на мемах. Это помогает го­ворить с учениками на одном языке?

— На уроках английского я часто объясняю темы через мемы. Мой урок — это всегда импровизация, насколько бы я ни подготовилась. Если вижу, что дети что-то не понимают, срочно нуж­но найти другой подход. Через шутки, смех и ассоциации ученики очень хо­рошо запоминают материал.

Мы много работаем группами в игро­вой форме. В младших классах мате­риал наполнен большим количеством игровых элементов. На уроках мно­го интерактива — мы танцуем, поем и рассказываем стихи. Поэтому дети, как правило, легко осваивают базу. Но есть и такие уроки, где нужно сесть и читать. Просто выучить. Детям это, конечно, тяжело.

К каждому ребенку нужен свой под­ход. Кому-то по 30 раз за урок прихо­дится говорить: «Пожалуйста, повер­нись!» Они, знаете, любят в окно смо­треть, что там люди на своих балко­нах делают.

— Снимаете рилсы о школьной жизни в TikTok?

— Мне очень хочется снимать что-нибудь интересное с детьми на тему ан­глийского языка для соцсетей, но есть нюансы. Чтобы все было законно, нуж­но взять разрешение, хотя бы устное, у каждого родителя. У моих коллег быва­ли ситуации, когда родители вроде бы разрешали снимать ребёнка, а потом их что-то не устраивало, и они говорили, что согласия не давали. Из-за подобно­го опыта побаиваюсь.

Что касается самого TikTok… Я его только недавно скачала, пото­му что мне мама отправляет ссылки на видео из этого приложения и мне нуж­но их открывать. А так я предпочитаю Instagram. Поэтому когда дети спра­шивают, знаю ли я такой-то мем, я го­ворю: «Дети, до меня в „Инстаграме“ мемы доходят чуть позже. Но я обяза­тельно о нем узнаю».

— По возрасту вы относитесь к поколению зумеров. Как можете его охарактеризовать, так сказать, из­нутри?

— Поколение зумеров думает боль­ше о своем комфорте, они живут здесь и сейчас. Ведь «когда-нибудь потом» не наступает. Это называется синдро­мом отложенной жизни.

Зумеров еще называют поколением, не имеющим своего жилья. Потому что мы учимся радовать себя, думать о се­бе, жить в настоящем. Мы не умеем ко­пить деньги, тогда как наши бабушки и мамы постоянно откладывали. В этой связи сразу в воображении возникает тот самый сервант с хрусталем, кото­рый только для красоты, и фраза «Не трогай — это на Новый год!»

В Threads я часто вижу посты о том, как молодежь берет вот эти тарелочки красивые из бабушкиных сервантов, которыми им не разрешали столько лет пользоваться, и ест из них. Кто-то рез­ко к этому относится, кто-то счастлив, что хоть другие могут порадовать се­бя в моменте.

— Как профессия педагога со­относится с такими ценностями? Ведь она, все же, предполагает не­кую жертвенность и альтруизм. Учи­тель должен больше отдавать, чем забирать.

— На уроках я не думаю о себе. Я думаю о том, чтобы детям было ком­фортно. Много внимания уделяю пси­хологии отношений. Иногда это проис­ходит вынужденно. Если вижу даже на­мек на буллинг, когда начинают кого-то оскорблять, я очень резко это пресекаю. Но не через крики, а через объяснение.

Потом я прихожу домой, и вся эта энергия, которую я отдала детям, вы­плескивается в слезы. Я понимаю, что очень устаю. Бывают моменты, когда родители не на моей стороне, а начи­нают учить меня, как я должна выпол­нять свою работу. В таких ситуациях руки опускаются и появляются мыс­ли сменить профессию. Но есть и по­зитив. Например, один шестиклассник сам сделал цветы из бумаги и подарил мне на 8 Марта.

— Говорят, дети стали более же­стокими…

— Дети бывают жестокими, потому что они еще не очень разбираются, что хорошо, а что плохо. Поэтому нет пло­хих детей, есть плохие поступки.

Будучи школьницей, я на себе испы­тала, каково это, когда тебя игнорируют сверстники и с тобой не общаются. Те­перь я как никто другой понимаю, что должна детей научить не только учить­ся, но и быть хорошими людьми.

Мы много говорим о ценности друж­бы. И хочется, чтобы с этими мыслями ребенок остался. Но часто бывает, что в семье эти ценности не прививают. Ты вкладываешь в ученика что-то, потом он идёт домой, и это все аннулируется. Это заставляет меня грустить, а иногда и отчаиваться. Но плохие мысли прохо­дят, и все начинаем сначала.

Кстати, любимая фраза моих шести­клашек: «А че я сделал?». За день я ее слышу раз 50.

— Как складываются отношения с родителями учеников? Большин­ство из них, скорее всего, старше вас.

— К первому родительскому собра­нию я долго готовилась. Все записыва­ла в ежедневник, репетировала перед зеркалом. Очень волновалась, чтобы не дрожал голос. Боялась, а вдруг родите­ли подумают, что это за ребенок к ним пришел? Учитывая, что многие из них действительно старше меня.

В первый раз было очень страшно, и во второй раз, до сих пор очень страш­но (улыбается). Но у меня замечатель­ные родители в классе, мы с ними лег­ко находим общий язык.

Однажды я болела, и накануне 8 Марта мама ученика привезла мне домой торт. Вручила его со словами: «Поправляйтесь скорее, мы очень не хотим, чтобы вы болели!» Эту милую историю я выложила в Threads, где она вызвала бурное обсуждение. Кто-то на­писал, что это ненормально и наруше­ние границ. Кто-то был восхищен, что родители такие понимающие.

Но случались и неприятные ситуа­ции. Как-то в санатории на меня хоте­ли подать заявление в милицию, пото­му что ребенок потерял новые лосины.

— Не могу не спросить, учитывая, как зумеры относятся к работе. Вы уже думали о смене профессии?

— Скажем так, я задумываюсь над тем, насколько сложно до конца отда­вать себя детям. И мне хочется поду­мать все-таки и о себе. Но с другой сто­роны, происходит некий обмен энерги­ей между мною и учениками. Это дает большую надежду, что я на своём месте.

Если я когда-нибудь решу уйти из школы, то вернусь к репетиторству. У меня уже есть опыт работы онлайн. Это как раз очень удобный формат для зуме­ров. Больше свободы для полета фанта­зии, больше личного времени.

В онлайн-обучении я проработала три года, еще когда училась в универ­ситете. Год преподавала у взрослых 40-летних людей, которые мне отчиты­вались примерно в таком ключе: «Ана­стасия, я не сделал домашнее задание. Извините!»

Поначалу со взрослыми работать ка­залось комфортнее. Но когда я пришла в школу — поняла, что с детьми го­раздо интереснее. Детей легко увлечь, они приходят в восторг от простых ве­щей. Ты чувствуешь огромную отдачу. И это мотивирует.

Читайте также