По данным украинского OSINT-проекта Frontelligence Insight, уровень дезертирства в российской армии в 2025 году почти удвоился по сравнению с 2024-м. По их расчетам, за год из российских подразделений могли сбежать не менее 70 тысяч человек, или десятая часть всего российского контингента в Украине. На август 2025 года с начала войны в Украине за дезертирство в России были осуждены больше 18 тысяч человек, максимальный срок наказания — 13 лет лишения свободы (статья предусматривает до 15 лет лишения свободы). Но это не останавливает тех, кто не хочет убивать и быть убитым. По данным проекта «Идите лесом», помогающего российским военным сбежать с фронта и покинуть страну, в январе-феврале 2026 года количество обращений к ним увеличилось на 30%, пишут «Север.Реалии».
Даниилу (мы не называем фамилию из соображений безопасности) 31 год, он из Калининграда, работал на заводе, занимался сваркой металлоконструкций. Когда осенью 2022 года началась мобилизация, его вызвали в отдел кадров и выдали повестку. Он сразу пришел в военкомат и заявил, что как верующий, баптист, воевать не будет, написал заявление на АГС — альтернативную гражданскую службу. Но ему все равно сказали явиться 25 сентября в войсковую часть 06414 Калининградского гарнизона. С января 2023 года Даниил — дезертир и живет в Казахстане, ему удалось покинуть часть и не оказаться на фронте.
«Я надеялся, что Бог меня вытащит»
Даниил с детства страдает дерматитом и астмой. Через несколько дней после того, как его мобилизовали, в части у него случился очередной приступ удушья, и его отправили в госпиталь.
В пульмонологическом отделении он был три недели, там ему подтвердили диагноз «бронхиальная астма» (все подтверждающие документы есть в распоряжении редакции). Согласно армейскому «Расписанию болезней», с астмой сразу отправляют в запас. Но Даниилу сказали, что он все равно поедет на войну. А если не поедет — против него будет возбуждено уголовное дело об отказе выполнять приказ. Даниил обратился в суд.
Пока шли судебные процессы, он жил в части, ходил в наряды, а всех мобилизованных на его глазах отправляли на войну в Украину. «Борты были каждую неделю», — вспоминает он.
— Все это время я читал Библию. И каждый день молился. Я надеялся, что Бог меня вытащит, не оставит, — вспоминает он. — Я не представляю, как бы вчера я пел христианские песни о любви, а сегодня иду с автоматом и убиваю людей. Для меня это неприемлемо. Я психологически, мне кажется, не вывез бы такое. Я четко для себя представлял, что я в этом участвовать не буду, чего бы мне это ни стоило.
Первый суд он проиграл. И подал второй иск с другим юристом.
— Нам сразу сказали, что многие, кто судился, проигрывают. Смысла нет. Так оно и оказалось, — рассказывает Даниил.
Отказ из военно-врачебной комиссии (ВВК) о списании его в запас по заболеванию пришел в пятницу, 13 января. В понедельник он должен был отправиться в Украину. За теми, кто проходил ВВК, к счастью, не сильно следили. И Даниил решил бежать: в субботу, 14-го, он улетел в Москву, потом в Новосибирск. Откуда 16 января 2023 года на такси уехал в Казахстан. Границу прошел по российскому паспорту, лишних вопросов не задавали. «Я понимал, что или пан, или пропал, но все прошло гладко», — добавляет Даниил. Так он стал дезертиром. В России его объявили в федеральный розыск за самовольное оставление части (СОЧ, ч. 5 ст. 337 УК РФ), и теперь ему грозит наказание от пяти до десяти лет лишения свободы.
Уже в Казахстане, рассказывает Даниил, он познакомился с другими россиянами, бежавшими от мобилизации, те помогли ему сориентироваться в новой стране. Он сразу сделал РВП — разрешение на временное пребывание, без которого нельзя находиться и работать в Казахстане, и регулярно его продлевает.
Сейчас Даниил работает, как и в Калининграде, сварщиком. В интернете он познакомился с верующей из Латвии (она просит не называть ее имя). Они переписывались, потом она прилетела в Казахстан, в итоге поженились, обвенчались. Прожили вместе четыре месяца, и она вернулась домой, где у нее работа и родители, надеясь, что Даниилу скоро дадут визу по воссоединению семьи и они будут жить в Латвии.
Даниил говорит, что очень хотел бы жить с женой, они мечтают о детях, но в Латвию ему путь пока закрыт. В консульстве сказали, что готовы дать ему гуманитарную визу, но поставить ее можно лишь в загранпаспорт. Которого у Даниила нет. И не будет, потому что он находится в розыске.
— Я не считаю себя преступником или плохим гражданином. Я учился, работал, платил налоги, вел нормальную порядочную жизнь. И я не понимаю, почему я не могу отказаться от службы в армии и от участия в войне, почему я не хочу, а меня заставляют, потому что кто-то хочет, чтобы я туда уехал, — говорит Даниил. — Для меня война неприемлема, я не жалею о своем решении.
Точных данных, сколько всего российских военных за четыре года вторжения в Украину смогли сбежать за границу, нет. Эксперты говорят о нескольких тысячах человек. Наибольший поток бежавших от мобилизации был в Казахстан — у России с этой страной самая большая сухопутная граница в мире, она составляет больше 7,5 тысячи километров. И чтобы уехать в Казахстан, не нужен загранпаспорт, которого у большинства бегущих с фронта нет. Но ситуация там ухудшается.
«Стало хуже»
25-летнего IT-специалиста Александра Качкуркина, который в 2022 году из-за войны уехал из России в Алматы, в феврале 2026 года депортировали из Казахстана и обвинили в государственной измене.
Качкуркин родился и вырос в Крыму. По данным «Первого отдела», после аннексии в 2014 году ему «было навязано российское гражданство», в Казахстан он переехал по политическим причинам. Качкуркин жил в Алматы и работал инженером и разработчиком в сфере IT. Сообщается, что, помимо прочего, он сотрудничал с компанией OpenAI, разработчиком языковых моделей GPT. По версии обвинения, он оказал «финансовую помощь иностранному государству в деятельности, направленной против безопасности Российской Федерации». Речь идет о переводах денег в Украину, но никаких доказательств этого не представлено, все материалы в деле под грифом «секретно».
— Насколько я знаю, уголовное дело по госизмене было возбуждено буквально во время его полета из Алматы в Москву: то есть он вылетал несудимым и никакого уголовного преследования не было, а в Москве прямо в аэропорту его уже ждали, он арестован и находится в Лефортово, — говорит Артур Алхастов из проекта «Прощай, оружие!», который помогает военным, бежавшим с фронта.
По словам Алхастова, преследования и выдворения бежавших от мобилизации и дезертиров были с самого начала войны. Майора ФСО Михаила Жилина, сбежавшего в Казахстан, выдали России в декабре 2022 года, в марте 2023 года его осудили на 6,5 года лишения свободы. В 2024-м году российские силовики похитили Камиля Касимова, который служил в 103-й ракетной бригаде Сухопутных войск РФ в Улан-Удэ, а после побега в Казахстан получил временное разрешение на проживание и устроился на работу в Астане. В 2024 году суд в Карагандинской области вынес решение о его выдворении из страны, о чем он якобы сам просил. В России Касимова осудили на шесть лет колонии.
Семен Бажуков получил российское гражданство в 2022 году и записался в российскую армию. Его отправили на войну против Украины, после чего он «осознал всю ситуацию», сбежал из части и летом 2023 года вернулся в Казахстан. Его объявили в розыск, в октябре 2025 года он запросил политическое убежище. 13 декабря Семена задержали казахстанские полицейские, которые доставили его в отдел полиции, где сильно избили и душили, надев на голову пакет, заявила мать Бажукова. 17 декабря его передали российским военным, которые отвезли его на территорию военной базы РФ в Приозерске.
— В принципе, в Казахстане дезертирам было тяжело с начала войны, но сейчас стало еще хуже, — констатирует юрист Артур Алхастов.
«Отправили на суицидальную задачу»
Офицер российской армии Евгений Коробов сбежал в Казахстан в 2023 году. Он просил там убежище, но суд ему дважды в этом отказал. Коробов родился в Красноярске, учился в кадетском классе, окончил Рязанское военно-десантное училище, факультет специальной разведки. В 2023-м году у него заканчивался десятилетний контракт с Минобороны, после чего он хотел уволиться. Но началась война.
— Про армию я давно все понял, но уволиться, пока не истек контракт, было невозможно, поэтому я просто ждал. Потому что Минобороны не нужны специалисты и толковые офицеры, а нужны лояльные. Еще до войны я не видел для себя никаких перспектив. Чтобы, не имея связей, сделать хорошую карьеру в армии, нужно оскорблять и унижать личный состав, желательно при старшем начальнике, заниматься вымогательством, коррупцией, — рассказывает Коробов. — Нужно пить, хорошо бы тоже с начальством. Нужно «косячить» и хорошо бы на грани закона. Вот если ты соответствуешь этим критериям, то ты сделаешь карьеру в российской армии. Во всяком случае, так было до войны.
Из Самары на границу с Украиной их забросили в январе 2022 года. 10 февраля к ним в лагерь приехал командующий армией и сказал, что хотя обстановка сложная, войны не будет, они тут на учениях, «мы просто играем мускулами». Всех отвезли на место, где хорошая связь, и разрешили позвонить родным, оплатить кредиты и ипотеки, вспоминает Евгений. Потом в составе 15-й мотострелковой бригады они шли на Киев с востока, офицер Коробов командовал взводом и занимался сопровождением колонн.
Потом его взвод перебросили на Донбасс. 10 мая 2023 года их отправили в бой, «фактически в один конец».
— Нас отправили на суицидальную задачу, то есть шансов выйти живыми просто не было. И тут у тебя два пути: пойти умереть, либо рискнуть и перед украинскими позициями себя ранить и отойти. Потому что начальство знает, что, скорее всего, вы не вернетесь. Ну, я и выстрелил в себя. У меня осталось три человека от взвода. Из 15 человек. Остальных я сам пострелял, открыл огонь, чтобы ранить их тоже. Я говорю, лучше пусть домой едут. Что они тут без меня будут делать?
Госпиталь в Сватово, потом в Белгородской области, оттуда перебросили в Петербург, в Военно-медицинскую академию, еще один госпиталь в Петербурге. В конце Евгению дали месяц отпуска на восстановление, он уехал в Самару.
— Я все еще надеялся, что война вот-вот закончится, я смогу уволиться или по ранению, или в связи с окончанием контракта, но тут в сентябре 2022 года объявили мобилизацию и стало понятно, что все только начинается, — говорит Коробов.
Через даркнет он купил себе за 300 тысяч рублей поддельный загранпаспорт и связался с командой «Идите лесом», которая верифицировала его историю. В 2023-м году он сбежал в Казахстан. Оформил РВП (разрешение на временное пребывание), устроился на работу в бар, где придумывал авторские коктейли. А потом за дезертирство его объявили в межгосударственный розыск, Коробов оказался вне закона — с таким статусом РВП не дают — и обратился за убежищем. Суд уже дважды ему в этом отказал, он обжалует это решение. И еще он надеется на Францию, которая единственная из стран Европы дает убежище дезертирам.
В 2023 году Национальный суд Франции по вопросам права на убежище (CNDA) постановил, что дезертиры из российской армии и россияне, бежавшие от мобилизации, имеют право получить в стране статус беженца, известно о шестерых сбежавших с войны российских военнослужащих, которым дали там убежище в 2024 году.
«Слишком много смертей вокруг»
У большинства российских дезертиров загранпаспортов или изначально нет, или документы были сданы в часть, говорит юрист «Прощай, оружие!» Артур Алхастов. Он считает, что отказавшимся убивать в Украине нужно помогать, и для этого есть основания в международном праве. В некоторых странах они есть и в национальном законодательстве, добавляет он. Руководитель правозащитного проекта «Идите лесом» Григорий Свердлин убежден, что нужен отдельный «трек» для получения российскими дезертирами и отказниками статуса беженца. Создание рабочей процедуры получения дезертирами политубежища увеличило бы количество дезертиров из российской армии и, значит, помогло бы Украине, полагает Свердлин. Но пока все идет по плохому для дезертиров сценарию — в середине марта лидеры восьми стран Евросоюза призвали ужесточить визовые правила для всех россиян, участвовавших в войне.
По данным правозащитников, единственной безопасной страной для дезертиров, куда можно бежать без виз и по российскому паспорту, сейчас остается Армения.
Александр (не называем фамилию из соображений безопасности) с марта 2024 года живет в Армении. А до войны в Украине жил в Самаре, срочником попал на войну в Чечню. Потом в поисках нормальной работы и заработка ездил почти по всей России: работал на Чукотке, на севере, в Петербурге и Москве, «везде, где платили». Его мобилизовали на войну в Украину, повестку принесли на работу.
— У меня жена наполовину украинка, а я был обычным советским ребенком, мы слушали украинские сказки, читали в школе Гоголя, зачем нам воевать с Украиной, я и тогда не понимал. Но мысли как-то «откосить» или уехать из страны на тот момент у меня не было — я взрослый мужик, жена, дети, законопослушный, есть проблемы по здоровью, думал, что меня просто на фронт не заберут, но забрали всех, — рассказывает он. — Две недели были на сборах, потом нас сразу бросили под Белогоровку Луганской области, делать укрепсооружения, у нас с первых же дней появились «трехсотые» (раненые). 9 июля 2023 года после выхода «Вагнера» (речь идет о мятеже ЧВК Вагнера 23−24 июня 2023 года, который начался с заявлений главы ЧВК Евгения Пригожина против действий Минобороны, а потом был взят под контроль Ростов-на-Дону. — Прим. СР) наш 43-й полк отправили в Клещеевку под Бахмутом. В августе на пункте временной дислокации недалеко от села Луганское я инсценировал суицид, порезал себе вены. Слишком много смертей было вокруг, потери огромные, мобилизованных отправляли на передок, на минные поля, просто изводили всех. Но это не моя война, это война Путина и его режима. А я не хотел становиться животным и уподобляться нелюдям.
Несколько месяцев он был в госпитале и ходил по врачам, пытаясь уйти с фронта по здоровью. Но бесполезно. В Youtube он увидел ролик, где рассказывали, что помогают военным сбежать.
— Я много думал, но не видел другого выхода — обратно на войну я не хотел, думаю, она еще надолго, домой возвращаться или в лесах где-то прятаться тоже не вариант — все равно поймают и свои же обнулят или в штурм отправят, да и нервы надо железные иметь, — говорит Александр.
Теперь он в Армении, против него возбуждено уголовное дело за самовольное оставление части (СОЧ). К его близким в Самаре регулярно приходят полицейские и интересуются его судьбой. Загранпаспорта у него не было, российский закончился (в 45 лет его надо было поменять), и из-за того, что его объявили в розыск, новый он сделать не может. Работает на стройках, занимается ремонтами. И помогает другим дезертирам.
— Первое время было голодно, работы нет, квартиру не найти — прошел через все, через что проходит любой мигрант, много к кому обращался за помощью, но толком мне не помогли, — говорит Александр. — Я и сейчас по сути никто, но понимаю, что мужикам надо помогать выбираться оттуда (с фронта. — Прим. СР) и тут на месте им тоже надо помогать: и с работой, и с жильем, психологов надо привлекать, у очень многих ПТСР (посттравматическое стрессовое расстройство), у кого-то после передовой адреналиновая дистрофия начинается, потом из-за нее разные хронические болезни вылезают. У меня самого был одно время так называемый «снарядный паралич», его описал один из психиатров по Первой мировой войне — я впадал в ступор от резких металлических звуков или хлопков, а еще ж контузии…
«Заманивают ложными обещаниями»
Бывшие дезертиры в Армении создали свою организацию «Твердый знак», чтобы помогать тем, кто хочет сложить оружие и выбраться из России. Александр тоже в ней. «Твердый знак» разрабатывает безопасные маршруты и помогает потом сбежавшим с войны уже в Армении — с поиском работы, жилья, с документами. Проще всего дезертировать, говорит Александр, когда солдат в отпуске или только выписался из госпиталя. Но и у тех, кто уже находится в федеральном или межгосударственном розыске, шансы покинуть страну все равно остаются.
Возглавляет «Твердый знак» Владимир Бернгардт из Абинска Краснодарского края. Он — казак, работал на госслужбе. Его мобилизовали в сентябре 2022 года, больше двух лет он был в медико-эвакуационной роте, вытаскивал раненых с поля боя. В декабре 2024 года он не вернулся на фронт из отпуска и подался в бега. За самовольное оставление части — так называемый СОЧ — его объявили в федеральный розыск. Девять месяцев он скрывался в лесах, а потом решил проведать родных дома. Его поймали и отправили в Новороссийск, где была часть ПВО, там держали других сбежавших. Оттуда он тоже смог уйти и улететь в Армению (мы специально не описываем подробно маршруты, чтобы ими могли воспользоваться другие дезертиры. — Прим. СР).
Бернгардт говорит, что из его батальона, в котором было 410 мобилизованных, в живых осталось только двое — он сам и еще один, который теперь в группе розыска и ловит дезертиров.
— Еще когда я был в зоне боевых действий, и у нас заходили люди в качестве штурмовых групп, за три дня 70 человек в минус, выжило только двое. В следующий раз, когда я был в отпуске, узнаю, что тоже 70 человек отправили, не выжил никто. Это было направление в сторону Курахово, — вспоминает он. — Но общаясь с ребятами из других направлений, когда я был в сборном пункте СОЧ, я понял, что примерно такая же ситуация везде. Сейчас очень активно студентов призывают заключить контракт, обещают, что их не отправят на передовую, что они будут операторами дронов. Но им врут — дроноводы тоже гибнут, может, меньше, чем штурмовики, которых мы называли «одноразками», но линия фронта очень большая, чтобы подойти к противнику и поразить его, надо преодолеть много километров по обстреливаемой территории. Так что про безопасность — это откровенное вранье. Мы знаем, как заманивают в дронщики, а на самом деле посылают на передок, в штурм, где минимальные шансы выжить. Поэтому то, что сейчас делают ректоры, преподаватели, Минобороны и сама власть — это преступно, они заманивают их на убой ложными обещаниями. Побывав там, я призываю молодых людей ни в коем случае на это не соглашаться и не становиться убийцами или удобрением на оккупированной Россией территории.
По мнению Бернгардта, помимо бегства, власти не оставили солдатам и офицерам, не согласным с войной, другого выхода. Но в последнее время в организацию все активнее стали обращаться и призывники, которые с очень высокой долей вероятности могут стать контрактниками (известны многочисленные случаи принуждения подписать контракт. — Прим. СР).
— Срочникам, пока они едут в поезде, офицеры и сержанты выламывают пальцы, чтобы те подписали контракт, хотя еще в начале войны нужно было прослужить полгода, прежде чем сделать это, но и эти сроки сразу нарушались, — говорит Бернгардт. — Поэтому у призывников тоже не остается выбора: с одной стороны, у них вся жизнь впереди, а с другой — она очень скоро может закончиться. И тогда остается только «голосовать ногами», то есть бежать.
По данным проекта «Идите лесом», около 85% обращений к ним поступают от мужчин, которые никогда в своей жизни не держали оружия.
