Ведущий YouTube-шоу «Максимально» Максим Паршуто нашел двух белорусок, которые столкнулись с домашним насилием. Они рассказали о том, как именно это было и почему не сбежали от своих партнеров сразу же — «Зеркало» пересказывает эти истории.
«Понадобилось полгода, чтобы ходить до магазина, не оборачиваясь»
Первые отношения Юлии Чурко начались, когда ей было еще 17. Поначалу, по словам белоруски, все было идеально.
— По нему непонятно было, что он такой [склонный к насилию]. А когда он становился агрессивным, у него менялось лицо, менялось поведение, — вспоминает Юлия. — Я начала это замечать, наверное, спустя полгода отношений. <…> Все началось с замахивания, но я не придала этому значения: замахнулся ведь — не ударил.
Угрозы, обесценивание, психологическое давление, как говорит Юлия, от ее партнера тоже исходили. Особенно жестким был контроль.
— Я не могла на маникюр съездить одна, на психотерапию. Он объяснял это тем, что хочет быть всегда со мной, — рассказывает женщина. — Но в какой-то момент я начала понимать, что не все нормально, потому что я как будто не живу свою жизнь, а делаю все для него.
Однажды партнер Юлии дал ей пощечину, когда они ругались. После этого он «извинялся на коленях, плакал». И ей показалось, что раз человек «понимает, что натворил», то есть шанс, что он исправится.
— Я еще в это верила, — говорит Юлия. — Все повторилось спустя неделю. И каждый раз все хуже: сначала пощечина, потом [бил] кулаками, ногами. Но я думала, что люблю его и что не хочу даже думать о том, что он меня ударил. На протяжении года мне казалось, что его можно исправить.
Поначалу, по словам гостьи шоу, ее партнер извинялся, когда поднимал на нее руку. А потом даже это перестал делать, говоря, что она «сама виновата».
— Я не думала, что жизнь может быть другой, и не рассматривала варианты, как уйти, — признается Юлия. — Поначалу это было из-за сильной любви, потом уже из-за страха.
В какой-то момент белоруска предприняла попытку остановить отношения и переехала к своей бабушке, потому что ей было страшно выходить из своей квартиры — партнер ей угрожал убийством. Но вернуться к себе домой хотелось, и Юлия попросила родителей заехать за ней и сопроводить ее.
— Когда мы вышли в подъезд [из бабушкиной квартиры], он там уже сидел на лестничной клетке, — вспоминает она. — Я испугалась и спряталась за родителей, он начал меня вырывать [из-за их спин] и тянуть за волосы. Мама сказала ему успокоиться, но он сказал ей: «Закрой рот, животное». Я вырвалась и выбежала на улицу, за мной побежал он, потом родители. Папа вступился за меня, и тогда он начал избивать моего отца.
Чтобы успокоить партнера, Юлии пришлось пообещать ему, что она к нему вернется. По словам женщины, именно в тот момент ей показалось, что она обречена и безопасного места нет нигде. Родители не горели желанием помогать и разбираться в этой проблеме. Подобных эпизодов в их отношениях было несколько.
— Я фоткала побои, синяки и хотела пойти в милицию написать заявление, — вспоминает Юлия. — Но он об этом как-то узнал, зашел в мой телефон и удалил все эти снимки. Получается, и показывать было уже нечего. <…> Мама знала про это. Ей сказала моя сестра, что меня бьют. Мама спросила меня, правда ли это, я сказала, что да. Тогда она сказала, мол, ничего страшного, зато он помог нам в квартире ремонт сделать. Я обиделась на маму — за то, что меня никто не поддерживает.
В итоге, как говорит Юлия, ей помогла психотерапия. В один момент она все же заблокировала своего партнера в соцсетях и решила, что не будет реагировать на его манипуляции (доходило даже до угроз самоубийством). На то, чтобы все закончилось и партнер оставил женщину в покое, понадобилось 1,5 года.
— В один день он не написал мне ни одного сообщения. Но я все еще боялась выходить из дома. Еще полгода мне понадобилось, чтобы начать ходить до магазина, не оборачиваясь, — говорит Юлия.
«Сегодня избивает, орет, унижает, а на следующий день приходит с цветами»
Валерия Казакевич с детства росла в семье, где отец избивал мать. Большую часть времени отношения родителей выглядели образцово-показательными: папа зарабатывал приличные деньги, обеспечивая быт, мама занималась домашними делами и не беспокоилась о финансах. В семье был даже личный водитель. Однако, по воспоминаниям Валерии, за всем этим стояло «много насилия, боли, слез, крови».
— Папа бил маму, папа орал на маму. Наверное, мое самое яркое воспоминание — это как мама лежит на кухонном столе с окровавленной головой. До сих пор каждый раз, когда я вижу свою маму сейчас, вижу у нее шрам на лбу и ту сцену перед глазами, — рассказывает белоруска. — Мы могли сидеть спокойно завтракать, а потом [по щелчку пальцев] папа уже орет и таскает ее за волосы.
По словам женщины, у ее матери были попытки обратиться в милицию, но каждый раз истории были замяты.
— Всегда были «американские горки». Сегодня он ее избивает, орет, унижает, хватает за волосы, а на следующий день приходит с цветами, мне покупают «Барби», маме — платья, а потом мы все вместе ехали в отпуск куда-то за границу в дорогие отели, — описывает свое детство белоруска.
Когда Валерии было семь лет, ее родители разошлись. Но, по ее мнению, тот период сильно отразился на ее жизни — например, она выбрала супруга «по прообразу отца».
— Это не приобрело таких страшных оборотов, как в детстве, но все равно абьюз был, рука на меня поднималась, — говорит Валерия. — Он постоянно заставлял меня ревновать его. То есть мы могли пойти куда-то, где он обязательно начинал жестко флиртовать. Как будто он делал это специально, чтобы мы с ним конфликтовали. Я на это поддавалась, устраивала истерики, и одна из них закончилась тем, что он меня схватил за шею [как для удушения]. Якобы чтобы меня успокоить, так как, по его словам, я вела себя неадекватно. [К тому моменту] прошло уже года два-три с начала отношений.
Подобные манипуляции, как рассказывает Валерия, происходили постоянно. Она говорит, что со временем начала понимать свою мать, которая долго не уходила из семьи.
— В какой-то момент начинаешь верить, что это ты ревнивая, что это с тобой что-то не так, — признается Валерия.
Но она все равно вышла замуж за того человека. По ее словам, «просто, может, хотелось в платье походить». Через четыре месяца после свадьбы Валерия узнала, что муж ей изменяет. Пара разошлась. Но после того как она рассказала об этом отцу, супруг вернулся к ней с цветами и извинениями.
— А мама мне еще говорила: «Ну ничего, может, он правда хочет быть с тобой». И сейчас я понимаю, что это настолько флешбэк в детство, настолько это копирует взаимоотношения мамы и папы… — говорит Валерия. — Но мы сошлись. Не знаю, зачем ему было это надо, может быть, чтобы забрать у меня деньги свадебные.
Муж Валерии продолжил ей изменять — в итоге чтобы уйти от него окончательно, ей понадобилось несколько месяцев. По словам героини шоу, сложнее всего ей было пережить не измену бывшего супруга, а психологическое насилие, связанное с ней.
— Я говорю: «Чувак, это черное». А он: «Нет-нет, это розовое, ты не понимаешь». Говорю: «Нет, я вижу, это черное». И в ответ: «Не-а», — приводит пример Валерия. — То есть меня реально за человека не считают.
На восстановление после отношений у Валерии ушло много времени. А следующие 1,5 года у нее не было месячных из-за стресса.
— Важно иметь в виду, что психологическое насилие опасно для жизни и здоровья ничуть не меньше, чем физическое, — прокомментировала «Максимально» Ольга Горбунова, представительница Объединенного переходного кабинета по социальным вопросам. — Даже если нас не избивают физически, человека можно истязать и просто уничтожить морально как личность. Просто заставив поверить, что она ничтожество, ни на что не способна и без агрессора — никто.
Если вы столкнулись с домашним насилием, то можно обратиться на линию для пострадавших от домашнего насилия oliviahelp.org. Опытные психологи и юристы окажут необходимую помощь белорускам, оказавшимся в кризисной ситуации в нашей стране или за границей. Это бесплатно и анонимно.
