Замминистра внутренних дел и командующий внутренними войсками Николай Карпенков признал, что практически каждую неделю в Беларуси падают дроны. Страну, которой беспилотники принадлежат, он не назвал, но все-таки щепетильную для беларусских властей тему затронул. Зачем? Об этом в новом выпуске шоу «Как это понимать» порассуждали аналитик Артем Шрайбман и журналист Глеб Семенов.
— Хочется поговорить про интервью, которое дал Николай Карпенков. В нем он открыто признал, что дроны залетают в Беларусь практически каждую неделю. Они детонируют в полях, иногда падают между домами, как это было в Хойниках. Власти предпочитают отмалчиваться об этих инцидентах. Тогда зачем Карпенков нарушает режим тишины по этой теме и будоражит население? Почему именно он высказывается о дронах? — поинтересовался Глеб Семенов.
— Он это делает немного в другом русле. [Его посыл], мы стоим на страже, дроны залетают, но они никому не вредят благодаря нашим усилиям. [Он рассказывает], насколько принципиальное значение имеют беспилотники, и объясняет, поэтому [в МВД] создают подразделения, которые ими управляют. [Ситуацию с дронами] он пытается встраивать в тезисы, важные для него. [К тому же], думаю, здесь играет значение и фактор личности человека. Карпенков никогда не был особенно аккуратным в своих высказываниях.
Еще с начала политического кризиса он генерировал больше всего одиозных и жестоких публичных заявлений и угроз даже по меркам беларусской системы. Такой своеобразный Азаренок от силовой машины. Было бы странно ожидать от него какой-то вербальной дисциплины.
Плюс важно понимать, около года Карпенкова было очень мало в медиа. [Если не считать] его рутинные мероприятия типа присяги, вручения краповых беретов, где он просто читал формальные речи, и об этом иногда сообщалось, его деятельность никто не освещал. В отличие от ситуации, [которая была] раньше, когда у него брали длинные интервью. [Нет такого], чтобы он еженедельно или ежемесячно высказывался на все темы от духовности до российско-украинской войны.
Думаю, за год у него просто накопилось, и он решил высказаться.
А тут и повод есть. Если не ошибаюсь, это какая-то годовщина внутренних войск (18 марта в Беларуси День внутренних войск. — Прим. ред.). У него появился повод высказаться, и, соответственно, он охватил широкий спектр тем, как ему нравится делать.
Очевидно, у него есть амбиции публичного политика. Мы про это не первый раз говорили, но какое-то время их сдерживали. Лукашенко год назад его покритиковал за некоторые слишком лицеприятные заявления о вагнеровцах.
Для него, думаю, признать, что дроны падают, это, скорее, наоборот, подчеркнуть достижения беларусской системы, достижения союза с Россией. [Мол], видите, у нас так налажено взаимодействие, что никаких жертв, ничего, хотя дроны падают и падают, мы вас от этого бережем.
— Почему Карпенков может говорить про дроны, а районные газеты не могут написать об упавших беспилотниках?
— Думаю, просто ему не нужно согласовывать каждое свое слово с начальством. Он так или иначе понимает, что его за это вряд ли уволят. [К тому же] это не какая-то абсолютно табуированная в Беларуси тема. Лукашенко по ней высказывался. Дозированно говорили о них и представители Минобороны. Он понимает, это не будет стоить ему погонов. А вот у районной газеты, если они сами [такую инициативу проявят], и «погоны» снимут и отправить к погонам могут за такие вещи. Карпенков и районки — это несоизмеримые весовые категории.
Напомним, после очередного инцидента с падением дрона в Гомельской области в феврале журналистка «Зеркала» позвонила в местную районку с вопросом, почему они ничего не пишут о ЧП. Там признались, что могут освещать такие темы только с разрешения силовых ведомств.
